2016-11-03T13:03:50+03:00

Легко ли быть космонавтом

Наш собеседник – Герой России, участник одной из самых сложных космических экспедиций последних двух десятилетий Александр Лазуткин
Поделиться:
Комментарии: comments1
Герой России космонавт Александр Лазуткин.Герой России космонавт Александр Лазуткин.Фото: Анастасия МЯЛЬСОН
Изменить размер текста:

В лицо узнали всего раз

– В прежние времена всё, связанное с космосом, кроме фамилий космонавтов и их скупых биографических данных, было строго засекречено. Можно ли сказать, что сегодня абсолютно всё прозрачно?

– Но мы в этом плане не были исключением: и американцы закрывали информацию, и все, кто занимался разработками космической техники. Но мир меняется, сейчас открыто гораздо больше, хотя, конечно, не всё.

– О том, что в космос полетел Пётр Ильич Климук, его мама узнала от нас, журналистов, которые рванули в деревню Комаровка Брестской области по заданию своих редакций. А ваша семья знала, что вы летите в космос?

– Моя семья знала. А в те времена не только семьи космонавтов не знали – сами космонавты не могли понять, когда они полетят. Отбирали группу, она готовилась к полёту, а кто из них полетит, было не известно. Когда я пришел в отряд, уже многое изменилось: о том, что я полечу в 97-м году, за два года знал точно.

– В юности, подводя итог определённому периоду своей личной жизни, я сказала подруге: «Вот стану космонавтом, меня вся страна будет встречать с ликованием, а он у телевизора, помахивая ногой в тапочке, будет знать, что потерял». В то время известнее космонавтов людей не было. А вас, космонавта 90-х, страна встречала с ликованием?

– Когда после полёта я появился в Москве, даже соседи во дворе не знали, что я был в космосе. Гагарин мечтать не мог о том, чтобы инкогнито проехать в метро. А я стою в вагоне, смотрю на людей и думаю: они ведь даже не знают, что я вернулся о т т у д а. Меня узнали в лицо всего один раз, на площади Святого Петра в Риме. Подошли два молодых человека: «Вы космонавт Лазуткин?» – «Да». Попросили автограф.

– Русские?

– Нет.

– А кто же?

– Не знаю. Со мной они разговаривали на английском языке. Я не стал спрашивать, как они меня узнали. С другой стороны, это невыносимо, когда тебя узнают, куда бы ни пришёл. Более того, когда у меня начались поездки, встречи и рассказы о полёте в космос, через неделю я проклял всё! Ты везде говоришь одно и то же, чтобы завести публику нужно рассказывать эмоционально, но никаких эмоций уже не было. И я подумал: а как же Гагарин, у него же из этих встреч состояла вся жизнь! Человек побывал в космосе полтора часа – что можно рассказать об одном витке? Во время первого витка я смотрел на Землю где-то 20 секунд, потому что понимал, что ещё есть время налюбоваться.

– А чем занимались во время этого первого витка?

– Работал, проверял, как работают системы, делал замеры. Главное – убедиться в том, что корабль вышел и он работоспособен.

– Через сколько минут корабль выходит на орбиту?

– После того, как оторвался от Земли – через 9 минут на высоте 200 километров, набрав скорость 8 километров в секунду. На выведении космонавт ничего не делает, он начинает работать, как только отделилась ракета. Когда виток закончился, мы вышли на связь с Землёй, и я подумал: вот если бы мы сейчас приземлились, что мог бы я рассказать жителям Земли о том, какая она, Земля, ведь я ничего не видел, я не успел.

«Если бы я не привык, я бы там помер»

– А как вы себя чувствовали, когда приземлились?

– Плохо чувствовал. Самый большой ужас – вестибулярные расстройства. Покачал головой – начинало тошнить. Второе – слабые мышцы, даже мышцы шеи, они ведь в космосе не работают, голову не держат: в невесомости она ничего не весит. В невесомости вообще никакие мышцы не работают. Даже веки – казалось бы, мы их вообще не чувствуем – становятся тяжёлыми для своих мышц.

– По сравнению с ощущениями во время предполётной подготовки в самом полёте появились какие-то новые ощущения?

– Новым был этап привыкания к невесомости.

– Разве раньше вам её не создавали?

– В самолётах, где её создавали, она длится 25-30 секунд. К невесомости ты привыкаешь чисто психологически, организм только получает вводные, что находится в новой среде. Но когда наступает невесомость т а м и не прекращается, и длится дольше, чем полминуты, организм начинает перестраиваться в силу физиологических процессов. Кровь теперь легче, а сердце-то этого не понимает, оно гоняет её с тем же усилием. Но поскольку кровь ничего не весит, бо́льшая её часть загоняется в голову, и у тебя наступает состояние, будто постоянно стоишь на голове. В принципе, образуется излишек крови. Если у взрослого её 5 литров, то там эти 5 литров нашему организму не нужны – у нас уменьшается объём крови на 1 литр. Когда мы прилетаем, он восстанавливается. Или позвоночник: обычно, когда мы лежим, он растягивается, а утром встаём – он стягивается, потому что позвонки давят друг на друга. А в невесомости позвоночник растянулся и остался в таком состоянии. В результате начинают болеть мышцы, которые теперь не могут стянуть позвонки друг с дружкой. Всё это задевает какие-то нервы, болит поясница, ты не знаешь, куда её деть. Вот эти ощущения были новыми и крайне неприятными.

– Привыкли?

– Если бы я не привык, я бы там помер. Дней 7-8 это у меня продолжалось, а потом уже было хорошо. Хочешь – на стене полежишь, хочешь – на потолке полежишь. Я спал на потолке.

Есть ли жизнь на Марсе?

– Послушайте, неужели за 55 лет полётов человека в космос нельзя было что-то придумать, чтобы избавить космонавта от невесомости? Теоретически это возможно?

– Теоретически – да. Но как сделать технически, никто не знает.

– И нет такой задачи – создать космонавту естественную обстановку для работы, атмосферу, которая будет соответствовать привычной атмосфере?

– В космосе мы живём в атмосфере, которая полностью соответствует здешней. Дышим мы нормально, атмосферное давление 760 миллиметров ртутного столба, чуть больше - чуть меньше. Всё точно так же, за одним исключением: мы там ничего не весим. А вот как создать гравитацию – к этому пока не подошли. В принципе, такая задача есть, но она не приоритетная. Вот если мы полетим к Марсу…

– Чтобы проверить, есть ли на Марсе жизнь?

– И это тоже, этого ведь никто не знает. Человек живёт здесь, но его всегда интересовал вопрос: он одинок во Вселенной или нет? И он не верит, что одинок, он не хочет в это верить и будет искать жизнь на другой планете. Пока полёт к ближайшим планетам – то, что мы можем сделать технически. Конечно, можно посылать туда аппараты, но они не решают вопрос, есть ли жизнь на Марсе. Даже если аппарат что-то найдёт, человек всё равно скажет: нет, я должен убедиться сам.

– Ваш полёт длился полгода – за это время вы видели хотя бы одну «летающую тарелку»?

– Не видел. Но не говорю, что их нет. То, что они есть, скажу, если сам увижу. А непонятных вещей много и на нашей планете. Разгадывайте, люди, что вам дались эти «тарелки»! Хотя и это очень интересно, «тарелки» – моя слабость.

Жена помогла мне стать космонавтом

– Вы выбрали профессию, по тем временам не самую престижную, что, надо думать, вовсе не исключало абсолютную подчинённость семьи космонавта его работе.

– Популярность нашей профессии резко упала во многом потому, что появилось множество возможностей зарабатывать где-то в другой сфере. Ведь если ты хочешь жить хорошо, в материальном смысле, ты выбираешь работу, которая даст тебе такую возможность. Космонавты в роскоши не купаются, это раз. Второе, ты идёшь в профессию не для того, чтобы просто стать космонавтом, а для того, чтобы полететь. Но то, что ты стал космонавтом, вовсе не означает, что ты полетишь.

Сегодня в отряде есть человек, который пришел туда в 24 года; прошло 10 лет – он до сих пор не полетел и продолжает готовиться. Отрицательных нюансов в этой профессии значительно больше, чем положительных. Ты не просто не знаешь, полетишь или нет, но постоянно находишься между молотом и наковальней: тебя могут списать по здоровью, тебя могут списать потому, что ты не усваиваешь материал. И совершенно не важно, насколько близко ты подошел к полёту. Это очень сложно.

В доме первые два года всё лежало на плечах жены, которая жила с детьми в Москве. Я приезжал домой из Звёздного в пятницу вечером и в воскресенье вечером уезжал обратно. В Звёздном ты только учишься! Объём знаний, которые надо выучить, настолько большой, что о семье думать некогда. Когда после учёбы приезжаешь домой, жена понимает, что папа готовится в космос, что папа находится под дамокловым мечом медицины. Это означает, что о нём надо заботиться, его нельзя нервировать. Жена делала всё возможное, чтобы дома я чувствовал себя хорошо. Я чуть-чуть играл с детишками – и всё! Все домашние дела и заботы были на ней. И к тому же моей зарплаты для нормального существования семьи не хватало. Жена работала, она была моим спонсором.

– Где вы нашли такую жену?

– В Московском авиационном институте.

– Всем космонавтам так повезло с жёнами?

– Не будем обобщать.

– Словом, вам повезло. А ей?

– Судите сами. До полёта она жила только моими интересами. А у меня ко всему прочему было очень много командировок. В течение всего времени подготовки я надеялся, что после полёта появится возможность поездить по миру вместе с женой. Я прилетел – и началось! Меня постоянно куда-то приглашали. Без жены! И опять я куда-то уезжал, а жена оставалась дома. И вот она сидит и думает: повезло ей или не повезло, хорошо ли быть женой космонавта?

– И к какому выводу приходит?

– Нашей семье 33 года.

Еще больше материалов по теме: «Международный медиа-клуб «Импрессум»»

Подпишитесь на новости:

Понравился материал?

Подпишитесь на ежедневную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы:

 
Читайте также