2016-11-03T13:03:50+03:00

«Чем бы я в жизни ни занималась, я получала удовольствие от того, что делаю»

Наш собеседник — легендарная советская теннисистка и ас российской спортивной журналистики Анна ДМИТРИЕВА
Поделиться:
Легендарная советская теннисистка и ас российской спортивной журналистики Анна Дмитриева.Легендарная советская теннисистка и ас российской спортивной журналистики Анна Дмитриева.Фото: Александр ГУЖОВ
Изменить размер текста:

Спорт любительский и профессиональный

– С тех времён, когда вы играли в теннис и получали высокие награды, отношение к спорту изменилось в корне.

– Спорт, когда я им занималась, был абсолютно любительский, не только в нашей стране. Теннис, в который я играла, был абсолютно любительский. Профессиональное отношение к спорту было лишь в олимпийских дисциплинах, и только у нас были как-то организованы сборные команды, но многие спортсмены всё-таки искали себя и в какой-то другой области, если у них была в этом потребность.

Например, я, играя в теннис, могла спокойно учиться в университете, и ничто мне не мешало. Меня всегда отпускали на соревнования, разрешали переносить какие-то экзамены, потому что существование на филфаке спортсменки высокого уровня было событием, и к этому относились как к чему-то непознанному и даже с некоторым страхом – словом, в принципе, учиться было можно. А сейчас спорт стал абсолютно профессиональным, причём уже на уровне детского спорта, где-то лет с 13-14. И те, кто подаёт надежды, которые они, возможно, никогда не оправдают, но надежда есть у родителей, практически не учатся в школе или учатся экстерном. Ведь что такое профессиональное отношение к спорту? Это необходимость заниматься им, как минимум, 3-4 часа ежедневно. Учитывая наши огромные московские расстояния, на это уходит целый день, и ты уже ничем другим заниматься не можешь. А в моё время команды считались любительскими, и они на самом деле были любительскими – с точки зрения денежных вознаграждений.

Одно дело получать, как мы говорим, материальную поддержку, то есть какую-то минимальную зарплату, а совсем другое – получать такие деньги, какие получают профессионалы, то есть на много порядков больше. Помню, Галина Вишневская говорила: «Какие-то профурсетки, которые не умеют играть в теннис и занимают 50-е место, зарабатывают миллионы, а я за своё выступление получаю копейки». Но профессиональный спорт даёт возможность зарабатывать, если он востребован в мире - теннис, гольф, хоккей, футбол, естественно. В какой-то мере лёгкая атлетика, безусловно, баскетбол. Ну, может быть, ещё волейбол. Ведь деньги просто так не дают: это виды спорта, привлекающие огромное количество зрителей и спонсоров, которые позволяют платить большие премиальные.

В пылу азарта

– Сегодня в теннис играет едва ли не каждый второй. Вы начали заниматься теннисом, когда он совершенно был не в моде, девочки сплошь увлекались фигурным катанием.

– Выбирала не я, теннис выбрали мне родители. В детстве я очень любила ходить на каток. Все дети любили! Те, кто постарше, катались вечером. Я была ещё в том возрасте, когда ходила на каток днём. Но родители начали беспокоиться, что потом потеряют надо мной контроль, и отдали меня в теннисную секцию. О теннисе в семье знали. Наш дальний родственник, актёр МХАТа Всеволод Вербицкий, был хорошим теннисистом. Говорят, мой папа играл в теннис. Но он умер рано, мне было 7 лет, поэтому я это не помню...

– В общем, приличные люди в теннис играли.

– Потом я узнала, что не только приличные. Например, в ЦК партии очень любили играть в теннис, только это не афишировалось. Вообще-то, это вид спорта, который позволяет заниматься какими-то физическими развлечениями людям зрелого возраста. Мужчины вообще любят играть. Наша соседка, мудрая женщина, приходила к нам и говорила: «Аня, ты выйдешь замуж – не огорчайся, когда твой муж пойдёт во что-нибудь играть. Мужчины до старости играют во что-нибудь. К этому надо относиться философски».

Действительно, просто бегать всё-таки скучно, надо очень любить себя, чтобы столь целенаправленно заботиться о своём здоровье. А вот теннис – это игра. Сейчас у нас в стране, мне кажется, небольшой спад профессионального увлечения теннисом, а вот любителей становится всё больше и больше: прыгать, бегать, но во время игры, в пылу азарта. Понимаете, надо найти равного себе соперника, потому что всё то же самое, что и в профессиональном теннисе - и правила, и равная борьба, и тактические уловки. Если ты будешь играть с профессионалом экстра-класса, то, естественно, будешь подавлен его мастерством, но если у тебя будет равноценный партнёр, ты испытаешь в борьбе абсолютно те же чувства, которые испытывает профессионал, играя с себе подобным.

– Вы никогда не пожалели о том, что занялись теннисом?

– Вообще, я по складу характера принадлежу к людям, с одной стороны, темпераментно-азартным, с другой – куда меня ни ткнут, начинаю находить удовольствие от того, что делаю. Мой муж, увидев меня бегущей по телецентру с кассетой в руках, сказал: «Как всё-таки повезло театру Натальи Сац, что ты не поступила туда, а то бы ты сейчас пела». Когда решали, куда мне пойти работать, Наталья Сац, которая дружила с моим отчимом, сказала: «Пусть она приходит ко мне в литчасть». Я ведь окончила филфак. Но потом мы решили, что пойду в спортивную редакцию телевидения, потому что о спорте могла рассказать что-то своё и вряд ли могла что-то добавить от себя к тому, что делали в детском музыкальном театре Натальи Ильиничны.

Телевизор и спортивные драмы

– А телевизор вы смотрели, когда начали работать на телевидении?

– Вначале – нет. Когда я вышла замуж, и у нас стали появляться дети, мы жили постоянно в Переделкино, на даче у Корнея Ивановича Чуковского, деда моего мужа – там телевизор не смотрели. Иногда в гости приходил Павел Филиппович Нилин и в какой-то момент говорил: «Я спешу, там появилась программа «Время» – очень интересно узнать, что там происходит в мире».

– Корней Иванович вообще не смотрел?

– По-моему, он даже не знал, как его включать. Но когда мы стали жить самостоятельно, конечно, я стала смотреть. Нельзя сказать, что много, но посматривала. И уже понимала, почему хочу на телевидение именно в спортивную редакцию.

– Вы пошли – и вас взяли?

– Да, младшим редактором. Сначала больше работала на радио, потом меня перевели на телевидение, потому что это была объединённая редакция. Потом поставили в программу «Время», довольно быстро.

– Чтобы вести спортивные программы, обязательно быть спортсменом?

– Чтобы вести новости, совсем не обязательно. Просто в то время считалось, что авторитет спортсмена даёт тебе основания вести спортивные новости в программе «Время». И почти все ведущие – Ерёмина, Маслаченко, Озеров, я – были заслуженными мастерами спорта.

– Вы стояли у истоков спортивного телевидения в новой России, работали на НТВ, организовали НТВ+…

– Если бы не это, я считала бы, что не реализовалась. Вот там можно было делать всё, что придумал. Хочешь снять фильм – снимай, хочешь делать программу – делай, хочешь показывать трансляцию в полном объёме – показывай. Понимаете, чтобы человек полюбил спорт, его нужно смотреть по-настоящему. Не просто мельком взглянуть и заметить, что «у этой пластика хорошая, а та толстовата» – в спорт надо вникнуть. А чтобы это произошло, его нужно показать в развитии, потому что вся драматургия – в психологии. И потом, например, в теннисе каждый зритель находит своё: одному нравится, как они одеты, другого волнует, кто за него или за неё болеет, и какие у них отношения, а третьего интересует, как он решает свои спортивные проблемы. Это драматургия, и в этом есть его прелесть.

– Последняя Олимпиада со всеми предшествовавшими ей драмами очень приподняла зрительский интерес к спорту. Уж на что я далёкий от него человек, а ведь тоже переживала за развязку этой подлой истории с мельдонием.

– Что касается мельдония, то, знаете, если он стал запрещённым, то надо, к сожалению, соблюдать правила. А бороться с тем, чтобы он не стал запрещённым, надо было тогда, когда о нём заговорили как о возможном запрещённом препарате. И наши руководители спорта обязаны были это сделать. А они же не сделали, они отнеслись к этому безразлично. Возможно, мельдоний и разрешат, но, тем не менее, Маша Шарапова пострадала. По большому счёту, из-за мельдония пострадала только она, других простили. Остальные пострадали из-за допинга. Другое дело, что там были к этому не причастные. Но если 350 легкоатлетов, - в частности, все без исключения ходоки, - оказались замешанными в серьезных нарушениях, не надо говорить, что нас незаконно обидели. К этому надо отнестись очень серьёзно, чтобы оно не повторилось снова.

Еще больше материалов по теме: «Международный медиа-клуб «Импрессум»»

Подпишитесь на новости:

Понравился материал?

Подпишитесь на ежедневную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы:

 
Читайте также