2018-11-26T12:13:43+03:00

Чья все-таки в Прибалтике килька

В не слишком давние, ещё не забытые времена, когда отсюда в другие советско-союзные республики экспортировалась килька, шпроты и янтарь, эта часть света называлась «Прибалтикой» и манила всех отдалённых от неё почитателей [видео, репортаж]
Поделиться:
Комментарии: comments11
После распада СССР вдруг выяснилось, что в составе оного все три балтийские республики прожили с фигой в кармане и вошью на аркане,.После распада СССР вдруг выяснилось, что в составе оного все три балтийские республики прожили с фигой в кармане и вошью на аркане,.
Изменить размер текста:

Елена Кондратьева-Сальгеро, журналист, главный редактор литературного альманаха «Глаголъ», Франция.

- Готика, экзотика и балтийская сдержанность за годы пребывания трёх самых стильных республик в составе СССР прочно утвердили их обособленную репутацию самых лакомых союзных местечек в прейскуранте советской фешенебельности и, казалось, на века гарантировали этот статус, совместно с восхищённым уважением и блаженным обожанием всех желающих побыть завсегдатаями, хоть на отпуск, хоть на день.

После Биг-Банга 90-х, к изумлению единиц и ужасу многих потрясённых сограждан, выяснилось, что всё время в составе одной страны, все три балтийские республики прожили с фигой в кармане и вошью на аркане, считая своё мирное сосуществование с «русским миром», в общем и целом, позорной и гнетущей «оккупацией» и ожидая скорейшего освобождения, которое, ко всему прочему, стало бы мести подобно.

Выпростав фигу из кармана на вольный воздух и откормив вошь с аркана до размеров кабана, новоявленные миру «страны Балтии» начали буйные празднования по случаю освобождения именно с мести тому ненавистному им «захватчику», который принял нежеланное, но самое действенное участие в их формировании за последние семь десятилетий — русскому миру и всем его представителям.

Дальше вы помните. Что теперь — вы тоже знаете, в общих чертах, крупным штрихом.

За истекшие с момента «освобождения» тридцать лет, давно открестившиеся от ненавистного термина «Прибалтика» и нацепившие кружевной передник европейской горничной «Страны Балтии», казалось бы, получили достаточно времени на зализывание ран и обид, и достаточно возможностей для успешного самостоятельного развития, под эгидой единого Большого Брата, ментора, союзника и охранителя, чтобы окончательно забыть все мнимые и реальные трагедии мрачного прошлого и руководствоваться исключительно блестящими перспективами желанного свободного будущего.

Казалось бы, живи да радуйся, «оккупация» кончилась, «оккупант» изгнан и посрамлён, никто никому не грозит и никто никому не мешает.

Все нежеланные напоминания о прожитом и пережитом благополучно изъяты из библиотек и школьных программ, сняты со стен, потёрты из файлов общественной памяти, снесены и повалены оземь, где только возможно.

Уж золотой век близится, а счастья всё нет. Всеевропейский уровень жизни и комфорта достигнут бесповоротно, а население всё более разбредается по свету, тогда как оставшихся в большинстве своём кормят с руки туристы и особенно щедро кормят туристы из числа тех самых, бывших оккупантов...

Население не растёт, нo растёт недоумение. И растёт досада: как же так, отчего, почему?! Уж не оттого ли, что так много ещё осталось среди нас прижившихся с советских времён русскоязычных потомков не признаваемой ими «оккупации», чем-то непонятным, но очень ощутимым мешающих полному и окончательному растворению балтийских идентичностей в плавильном котле общеевропейского благоденствия?..

И не станет ли лучше, окончательно и бесповоротно, если совсем как-нибудь избавиться ото всех этих самых, доживающих здесь нашу общую историю, в которой всё плохое случалось по большей части из-за них, а теперь, из-за них же никак не наступает всё хорошее?..

Уж и так их, и эдак, и дустом, и законами: здесь за отрицание «оккупации» — уголовную статью, там — штрафы за разговоры на русском в общественных местах; и здесь, и там — не надо русских школ. Пусть намеренно забывают и переключаются на европейский лад, или уезжают отсюда, но чтоб насовсем. Может, тогда всем сразу полегчает и всё сразу получится.

Не хотят уезжать — останутся людьми «с серым паспортом», людьми без гражданства, а значит, без реальной возможности приличной работы и достойного будущего для себя и собственных детей.

С официальным закрытием русских школ — забвение языка во втором поколении гарантировано. Ни одна, даже самая упорная, не жалеющая сил на домашнее образование русскоязычная семья не сможет этому противостоять. Дети будут говорить на официальном государственном языке страны проживания.

Для всех оставшихся, несмотря ни на что, «новообращённая» евросоюзная Прибалтика станет одной единой, безликой и безграничной страной доживания, где, кроме официальных названий — Латвия, Эстония, Литва, — не останется ничего личного, отличного, настырно и дискриминационно «национального». Согласно единому духу и мудрым принципам Евросоюзности.

Несколько перефразируя выражение одной таллинской журналистки, можно сказать, что Прибалтика сегодня — «географический тупик» русского мира, откуда в балтийские волны по капле выжимают ненавистную кому-то в Европе и за её пределами идентичность, без которой всеобщая глобализация сможет, наконец, бесповоротно нивелировать и обезличить остатки всех ещё теплящихся, ещё отличимых от остальных.

За последние несколько месяцев, мне довелось посетить Литву, Латвию и Эстонию, лично посмотреть, кому в странах Балтии жить хорошо и констатировать много другого, тоже интересного.

От статуса когда-то неоспоримой советской фешенебельности осталось лишь тёплое и грустное воспоминание у всех искренне любивших свои светлые детские мечты и до сих пор с нежностью хранящих их в архивах собственного прошлого.

Новые поколения русских, несколько пресыщенных почти безграничной свободой путешествий, наездившихся и наглядевшихся на целый белый свет, уже не воспринимают когда-то волшебную для советского человека готику как экзотику.

А вне своих исторических центров, сразу за старыми стенами и даже по бокам, где вперемежку с остатками нетронутой или тщательно отреставрированной старины, горделиво громоздятся стеклобетонные блоки всех вариаций стиля «модерн», Вильнюс, Рига и Таллин сегодня удивительно похожи на Женеву: чистенький и очень аккуратный архитектурный улей стилей и эпох, поналепленных одна на другую в едином порыве всеобщей утилитарности — прибыль прежде всего.

И немножко на Москву — там, где оставшиеся от советского периода дома и дворы ещё дышат привычной ностальгией дружелюбного покоя, или там, где среди ставшей привычной готической экзотики вдруг мелькнёт затерянное в европейском блеске скромное достоинство неожиданного купола православной церкви.

Всеобщая «женевизация» на сегодня достигла несомненно впечатляющих результатов — подтянула, подмяла и отфотошопила столичные лики прибaлтийских городов, но так и не смогла хоть сколько-нибудь ощутимо скорректировать упрямый «русский дух» в среде прибaлтийской русскоязычной диаспоры.

Здесь я должна сделать не книксен, но поклон и добровольное искреннее признание: меня поражают и завораживают эти люди.

Я общалась с ними в Вильнюсе, в Риге, в Таллине и не могла не отметить их кардинального и безоговорочного отличия от всех других русскоязычных диаспор, с которыми мне доводится регулярно пересекаться на этой планете.

Они не знают никакого тусовочного разобщения, не делятся по какому бы то ни было, спущенному сверху текущей конъюнктурой признаку — на красных и белых, на правых и левых, на «крымнашей» и «крымотдашей». Не переругиваются на встречах с идеологическими оппонентами, не перестреливаются в соцсестях из-за тусовочных разногласий и не пытаются доказать, кто правее и свободней, забивая собеседника уничижительной иронией.

Видимо, потому что у них одна главная и общая беда, противостоять которой можно только объединившись.

Они ощущают себя русскими и желают это сохранить. Прямо по-толстовски: «Ведь как просто!..»

Когда твою идентичность пытаются выдавливать по капле, сначала из языка и менталитета, можно с уверенностью сказать, что следующим этапом будут территории: чемодан, вокзал, свобода. Если только в очередной раз неожиданно не изменится «текущая конъюнктура» и против одной общей беды объединяться придётся уже всем, без разбору...

В сегодняшней ситуации, после всего пережитого и до сих пор проживаемого, проблемы прибалтийских русских мало волнуют мир и чаще всего вызывают безразличный пожим плечами даже в среде российских соотечественников: сегодня у многих дела пострашнее, небось, не бомбят, авось, рассосётся.

«Делиться» на своих и чужих при общей трагедии не только много глупее, чем «назло маме уши отморозить». Делиться при общей трагедии — это полный и окончательный «географический тупик», в котором, надо признать, находятся сегодня осколки всех русских диаспор по всему миру, делящихся безостановочно и самозабвенно, как раковые клетки: «а Васька слушает, да ест», и Крым живёт себе, как есть.

И прежде чем решительно посоветовать брать пример с прибалтийских русских, которые в собственном выживании давно уже рассчитывают только на себя, сами объединяются, сами организовываются, сами бьются и сами сохраняют всё то, что желают сохранить, мне хочется сослаться на рассказ таллиннской журналистки о том, как где-то в 90х, «на заре демократии», точно так же пытались «поделиться» из-за кильки Латвия и Эстония, обе промышляющие этим вечным деликатесом в одном большом и общем море.

Огромная страна тогда трещала по швам и рвалась на перегибах, кому-то слепила глаза очевидность грядущей катастрофы, кто-то с восторгом встречал непременно счастливое будущее, а эстонские газеты пестрели немыслимыми заголовками «А килька чья?», и эксперты забрызгивали друг друга слюной на теледебатах, доказывая, у кого вкуснее килька — «Таллиннская» или «Балтийская»...

Здесь следовало бы поставить точку и оставить историю на размышление всем «разделённым» русским диаспорам в бушующем страстями мире, но всё-таки хочется закончить на оптимистической ноте, глядишь, и поверим, и снова всё кончится хорошо.

Спрашиваю у таллиннской журналистки, что с килькой, чем дело кончилось и сердце успокоилось?

— «Да уж и не помнит никто. Там сразу вслед за этим такое началось, что стало не до кильки. Помирились...».

"Бывшие" - Елена Кондратьева-Сальгеро о своей поездке в Прибалтику.Программа На самом деле побывала в гостях у главного редактора литературного альманаха Глаголъ Елены Кондратьевой-Сальгеро, которая рассказала о ее визите в Прибалтику. Сложилось впечатление, что в Прибалтике уже началось осмысление происшедшего в 90-х как отрезвление. Мне выразили обиду, почему они должны были учить русский язык и слышала некоторые из версий, считает Елена.

Подпишитесь на новости:

Понравился материал?

Подпишитесь на ежедневную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы:

 
Читайте также